Персона

Александр Покидченко

«… соединить любимую музыку и моих любимых людей»



Александра Покидченко невозможно охарактеризовать просто, как «музыкант». Этот человек настолько разносторонен, что его таланты надо перечислять через запятую. Итак, Александр Покидченко – композитор, пианист, педагог, певец, актер…Он участник международных фестивалей и конкурсов, организатор всевозможных музыкальных и благотворительных проектов. Вместе с тем, Покидченко очень скромный человек и даже в интервью говорит, в основном, не о себе, а о своих друзьях и коллегах. И только в превосходной степени.
«Проект, который не отпускает»

– Сейчас я работаю над восстановлением спектакля, идея которого родилась у меня двадцать лет назад. Он связан с моим давним интересом к творчеству Константина Бальмонта. Этот спектакль живет во мне и периодически требует выхода. Мой друг, художественный руководитель театра «Геликон-опера» Дмитрий Бертман и сам театр, с которым я работаю как композитор, сделали мне подарок – дали сцену на целый вечер. И я очень хочу сыграть этот спектакль. Он сделан мною по наследию Бальмонта в период его французской эмиграции, и, вопреки хрестоматийному манерному образу, открывает поэта как человека глубокого, бесконечно талантливого, особенно чувствующего слово, музыку и слышащего мир, раздвигая границы акустического пространства. Его макромышление человека сегодняшнего дня мне безумно интересно. И в этом спектакле нет ни одного слова от меня – все повествование идет от Бальмонта. Это сделано с условностью театра, музыки. Мне очень помог актер и режиссер «Современника» Николай Попков, предложив свое сценическое решение. Четыре года назад спектакль «Симфония света» прошел в Театре музыки и поэзии Елены Камбуровой. И вот я снова ощутил потребность показать его. Он не отпускает меня.

Есть личности, которые интересуют меня постоянно, и я периодически к ним возвращаюсь. В музыке, скажем, это французский композитор Габриэль Форе, программу которого я редко, но регулярно показываю. Не могу сказать, что эта программа накатана, потому что проходят годы между показами и меняется мое ощущение музыки. Единственное, что не меняется – это то, что я чувствую несовершенство своей игры и жгучее желание завтра повторить и сыграть, донести точнее. Конечно, я слегка лукавлю. Потому что на самом деле всегда стараюсь выходить в большой степени готовности. Но мне не достает именно практики показов, чтобы выйти на тот уровень качества, к которому я стремлюсь.

Александр Покидченко с мамой
Сотрудничество с Большим театром

– В этом году в рамках Антологии русского классического романса, которую проводит Молодежная оперная программа Большого театра, я был приглашен подготовить вечер к юбилею Сергея Прокофьева. Его творчество – вселенная. Я не считаю себя абсолютным знатоком этого композитора и подступался к материалу несмело. Аудиозаписей многих романсов вообще не существует и, слушая их внутренним слухом, я составил программу и с ней пришел к молодым певцам. А музыка Прокофьева – это территория редкая и самое главное, что мы не то что не утомили наших певцов сложностью музыки Прокофьева, а наоборот увлекли их. Подход к работе в Молодежной программе – комплексный. С одной стороны – это концертмейстеры, с другой стороны – режиссер Сергей Терехов, педагоги Дмитрий Вдовин, Светлана Нестеренко, Любовь Орфенова, Екатерина Вашерук. Ребята приходили заниматься с огромным увлечением – то, о чем можно было только мечтать. Это был творческий выплеск молодых людей, влюбленных в свою профессию и в ту музыку, которую поют. Я просто счастлив, что мы вышли из этой работы с таким хорошим результатом.

Это не первый опыт сотрудничества с Молодежной оперной программой, художественный руководитель которой – Дмитрий Вдовин – мой давний друг. В рамках Антологии мы уже сделали вечер, посвященный Римскому-Корсакову. А в наступающем сезоне мне предложена программа, посвященная романсам доглинкинской поры. И я очень благодарен Дмитрию Вдовину за его приглашение.

«Мне повезло с моими педагогами»

– Мой главный педагог по жизни – это моя мама. Она музыкант, всю жизнь учила детей игре на фортепиано. Мы жили в Ростове-на-Дону, и она отдала меня потрясающему педагогу, ученице Владимира Софроницкого, Вере Михайловне Клячко. Сейчас она уже в почтенном возрасте, но, слава богу, жива и мы иногда общаемся с ней. Я безумно благодарен ей за всё, чему я научился на рояле.

С раннего детства я сочинял. Параллельно у меня были большие способности к игре на фортепиано, и даже я помню это счастье сыграть совсем юным с ростовским симфоническим оркестром концерт Грига. На самом деле я не был таким фанатом игры на фортепиано, просто мне все легко давалось. А вот, что было для меня более далеко и манило – это театр, он был всегда во мне. И моя мама беспокоилась, чтобы я не бросил музыку и ушел в сторону театра. И даже просила меня, когда я поехал поступать в Москву: «Ты же сдай экзамены, не завали». Потому что я хотел вернуться в Ростов, где у меня был театральный кружок и двор, в котором я играл с ребятами в футбол.

Я стал музыкантом, а театр остался во мне, как увлечение. И я, кстати, очень люблю писать для театра и работать с артистами.

В Москве я поступил в центральную музыкальную школу при консерватории. И тут счастье мне тоже улыбнулось – меня распределили к Сергею Леонидовичу Дижуру, ученику Александра Федоровича Гедике.
В Ансамбле песни и пляски МО ПВО
С профессором Михаилом Чулаки
Дижур был превосходный органист, и я не пропускал ни одного его органного концерта. Но я вам скажу, он был грандиозный педагог. Как опытный режиссер, он так ставил форму фортепианных сочинений, что я ее помню и сейчас, а, когда исполняю те вещи, которые мне не довелось с ним разучить, внутри себя слышу голос Сергея Леонидовича, который диктует мне то или иное пожелание. Я не суеверный человек, но какие-то внутренние вещи мне диктуют свыше. Вот такое счастье, такая фортепианная школа после Клячко продолжилась у меня в ЦМШ.

Но я не был таким, чтобы днем сочинять, вечер и ночь заниматься на рояле, а утром опять сочинять. Нет, во мне всегда было много направлений. И в консерваторию я поступал только на композиторский факультет. А поскольку до этого в решении поступать меня поддержал профессор Сидельников, я подал заявление к нему. Но зав. кафедрой Леман, сказал, что меня распределили к профессору Чулаки, и мне повезло, потому что этот человек редко берет первокурсников и у него вообще очень мало учеников. Мы с мамой знали, что Чулаки уже в возрасте, что ему за 70, и нам почему-то казалось, что это какой-то старый ретроград. Я еще раз написал прошение к Сидельникову, на что Леман мне сказал: «Так вы сначала познакомьтесь с профессором, а потом пишите».

Профессор Михаил Чулаки
– Говоря кратко, это тоже счастье выпало – Михаил Иванович Чулаки. Потрясающий человек, музыкант, легендарный директор Большого
театра. Вот мне повезло. Но, к сожалению, после первого курса нас забирали в армию. И даже такой знаменитый человек, как Чулаки, который ради меня специально ходил к военкому Москвы, мог сделать только то, что меня не отправили дальше Московской области.

Кстати, именно в армии, в Ансамбле песни и пляски МО ПВО на прослушивании я и познакомился с Дмитрием Вдовиным, встреча с которым стала для меня этапной в жизни.

А Чулаки – человек, который очень мне помогал. Помню, была такая ситуация. Я должен был сдавать зачет, а у меня в силу моей разбросанности и какой-то лирической полосы в жизни, не было готово зачетное сочинение. Я пришел к Михаилу Ивановичу и попросил его перенести меня на последний день зачета. Но он сказал, чтобы я сдавал завтра и попросил сыграть то, что я написал. Я играю до определенного места, а дальше, говорю, сочиню к завтрашнему дню. «Ну, вот и славно, не беспокойтесь» - сказал Чулаки. На следующий день пришел на зачет и готов был импровизировать с того места, где не досочинил. Главное – сыграть. Подхожу к тому злополучному месту, где начинается зона импровизации, как вдруг Михаил Иванович сам останавливает меня и говорит: «Спасибо, ну и далее в том же духе…» Представляете?! Эту дружескую помощь мог оценить только я! А кафедра, естественно, согласилась с уважаемым профессором, который позволил себе прервать своего ученика, потому что очевидно и дальше было так же прекрасно, как и до того…
Я, кстати, был последним учеником Чулаки в консерватории. А одним из первых был Евгений Павлович Крылатов, с которым мы дружны в жизни и так и называем себя – мы ученики Чулаки. Много хорошего было связано с Михаилом Ивановичем. И мои первые встречи с Большим театром тоже связаны с ним. Он звонил своему секретарю и просил принять меня на спектакль, и секретарь всегда находила мне место в директорской ложе. Я застал золотую эпоху театра, когда там пели великие: Атлантов, Образцова, Пьявко, Синявская, Архипова, Мазурок.

Особенно я любил – и остаюсь верен этой любви к Елене Васильевне Образцовой. Так случилось, что моя мама, когда училась в Ростовском училище искусств, была сокурсницей Образцовой, которую тоже судьба привела в Ростов. И она проучилась там год до того, как поступила в Ленинградскую государственную консерваторию. Это с одной стороны, что моя мама знала ее по юности. Но самое главное началось потом, когда Чулаки влюбил меня в эту музыку и в эту певицу, спектакли которой я старался не пропускать и ходил на них по многу раз. Именно ему и Дмитрию Вдовину я обязан своей любовью к вокальному искусству.


Дипломная работа


– Михаил Иванович, к сожалению, ушел из жизни в то время, когда я учился на третьем курсе. Я перешел в класс к профессору Александру Чугаеву, но через год его тоже не стало. Мне пришлось взять академический отпуск, поскольку перед дипломным годом я остался без
педагога. Для своей дипломной работы я выбрал сцену из трагедииМарины Цветаевой «Ариадна» и мне нужен был педагог, который бы вел меня как оперный мастер. Юрий Сергеевич Саульский посоветовал обратиться к профессору Алексею Александровичу Николаеву. И Саульский потом мне рассказал, что Николаев, зная о том, что два моих педагога ушли из жизни, с тревогой спросил Саульского: «Юра, не мой ли час настал?» На что Юрий Сергеевич остроумно ответил: «Не беспокойся, ведь твоя фамилия не начинается на ЧУ». И, к моему счастью, Николаев согласился и жил еще долго.

В процессе работы над дипломом я познакомился с прекрасным музыкантом и дирижером Геннадием Проваторовым. Геннадий Пантелеймонович репетировал мой диплом и должен был его исполнить, но, поскольку партитура была сложная, времени на репетиции не хватило. И пришлось показывать свою дипломную работу на кафедре, на двух роялях. В итоге мой диплом был принят, но его симфоническое исполнение не состоялось. Но мне так хотелось услышать свою музыку! И я организовал вечер в БЗК к 100-летию со дня рождения Марины Ивановны Цветаевой, на котором моя музыка прозвучала под управлением дирижера Константина Кримца. На вечере читали стихи Цветаевой, звучала любимая ею «Неоконченная» Шуберта. В тот день произошло мое знакомство с Сергеем Юрским, и я счастлив, что мы дружим вот уже много лет. А Саульский по моему предложению написал музыку в память о Цветаевой, и это сочинение тоже прозвучало в концерте. Таким образом, мне удалось соединить любимую музыку и моих любимых людей.
«Белый пароход»

– Каждое лето в моей жизни есть такое ответвление, как проект «Белый пароход», которому в этом году уже 11 лет. Его начал певец, тоже, кстати, ученик Дмитрия Вдовина, бас Николай Диденко. Он приглашенный солист Большого театра, солист ведущих оперных театров мира. Но это все не главное, а важно то, что этот человек, обладая большим певческим талантом, обратил его не только в свое благо, но и во благо детей, которые нуждаются в помощи, защите, наставничестве. И действительно, чем дальше живешь, тем больше понимаешь, что перед тобой всегда есть выбор. Либо ты свое время употребишь для себя, либо подаришь кому-то, или чему-то другому. Я люблю талант Диденко, но еще больше уважаю тот выбор, который он сделал, и тратит на детей часть своего времени и каких-то материальных благ. В данном случае на детей Хабаровского края и Амурской области, талантливых музыкально, но с проблемами здоровья. Николай собирает этих деток на пароходе, и они плывут, дышат воздухом, любуются природой, отдыхают, поют песни, занимаются музыкой. Потому что он знает, как музыка сильна в смысле воспитания и развития эмоций. Он меня и моих друзей музыкантов вовлек в это движение. К сожалению, уже нет самого парохода, но проект «Белый пароход», к счастью, жив. Мы много поем песен Александры Николаевны Пахмутовой. А у нее такая музыка, которая навсегда в душу западает. Я счастлив, что знаком с ней и Николаем Николаевичем Добронравовым и так сложилось от встречи к встрече, мы стали большими друзьями. Я считаю, что они – великие люди. О них не хочу пробегом, вскользь и наговорил бы вам о них на целый журнал. В этих
людях нет ни грамма «старчества». Каждый раз, когда я вижу их, я восхищен остротой реакции, свежестью мышления.
Возвращаясь к проекту, хочу сказать, что мы с Николаем Диденко и его командой счастливы быть нужными этим детям.

Так сложилось, что моя связь с Академией хорового искусства оказалась для меня более тесной, чем с моей альма-матер – Московской консерваторией. Видимо, потому что я имел счастье быть с детства знакомым с Виктором Сергеевичем Поповым. Он узнал обо мне через друга моей мамы композитора Олега Хромушина и посоветовал учиться в Москве. И когда я уже переехал, то ходил к Попову, и он меня все время вдохновлял на написание музыки. Говорил: «Напиши, мы споем. Напиши, я дам в оркестр, сыграют». Так и случилось – и оркестр сыграл, и хор спел. И все благодаря Виктору Сергеевичу, очень близкому мне человеку.
Благодаря Попову я познакомился с его любимыми учениками – Дмитрием Корчаком и Василием Ладюком, с которыми стал выступать как концертмейстер. Для меня это очень дорогое партнерство.

Важную роль в моем становлении, как композитора, сыграла Элина Быстрицкая, которая меня очень поддержала, сделав стипендиатом ее Благотворительного фонда в поддержку творческой молодежи. Не раз я благодарил судьбу за то, что она меня свела с этой великой женщиной и актрисой. И сейчас Элина Авраамовна уже поет не со мной, а с Ансамблем «Россия» имени Людмилы Зыкиной, но я счастлив тому, что мы столько сделали вместе.



Творческое Содружество Музыкантов

– С детства я пишу песни, романсы. Но я очень люблю музыку других композиторов. В клубе «Петрович» мы исполняли любимые песни вдвоем с кларнетистом Сергеем Шитовым, постепенно стали прирастать друзьями и со временем образовался наш ансамбль «Творческое Содружество Музыкантов». Сначала выступали в «Петровиче», но потом нам стало там тесно, потому что наши проекты требуют больше пространства на сцене, чем любимый клуб. А главное, я вижу, как эти программы интересны широкой публике. И постепенно мы вышли на большие сцены, в том числе и на сцену Дома музыки, где я уже четвертый сезон веду концерты, посвященные выдающимся мастерам песни. Позади вечера в честь Фрадкина, Островского, Цфасмана, Богословского, Саульского, Колмановского, поэта Шаферана. В наступающем сезоне при поддержке Иосифа Давыдовича Кобзона мы готовим вечера, посвященные поэту Леониду Завальнюку, а также семейному союзу двух великих поэтов-песенников Константину Ваншенкину и Инне Гофф. В июне 2017 года планируем юбилейный вечер Роберта Рождественского.

Своей молодой командой мы пришли однажды к Оскару Борисовичу Фельцману и последующие три года общались с ним и поддерживали
друг друга. Мы тем, что делали концерты и пели его песни – для него это было счастье. А он со своей стороны дал приток своей потрясающеймузыке в нас. Его уже нет два года, а мы всё открываем его песни, как недавно это делали на вечере в Кремле. И он навсегда с нами.

Наше «Творческое Содружество Музыкантов» сотрудничает с передачей «Романтика романса», для которой мы сделали много программ, и имеем планы на будущее.

Наши интересы огромны, наши возможности музыкантские безграничны. Со мной играют потрясающие музыканты, и мы единомышленники. Конечно, мы должны зарабатывать себе на жизнь, но никогда не ставим во главу угла заработок, а играем иногда просто от радости музицировать вместе, от переполненности любовью к той музыке, что мы открываем.

Вот такое интересное и неисчерпаемое у нас творчество.



Текст: Елена Милиенко. Фото: Петра Колчина и из личного архива Александра Покидченко